Олонецкий район был оккупирован финнами к середине осени 1941 г., сам Олонец был оккупирован 5 сентября 1941 г. На тот момент, по финским данным, в Олонце проживало 9948 человек, из них 9681 – т.н. «национального» населения, т.е. людей, родственных финнам национальностей (карелы, вепсы, ингерманландцы, финны). В Олонецком округе1 проживало 83612 человек, из них «национального» населения лишь 33415 человек, т.е. более 50 тысяч человек подлежали заключению в места принудительного содержания2.

До войны на территории Олонецкого района проживало 28761 человек, из которых 193 человека были финнами, 23136 карелами и 4745 русскими. Всего на территории района после эвакуации осталось около 9 тысяч человек, причем из Куйтижемского, Обжанского и Сармяского сельсоветов население не эвакуировалось вовсе. Около 1000 человек финны возвратили обратно с пути следования по эвакуации. Подобный случай был описан в воспоминаниях М.И.Петрович: «через несколько дней нам сказали, что нужно уехать в Ленинград, дали лошадь и мы поехали. Когда мы ехали, то была слышна сильная стрельба. <…> двигаться дальше было некуда, потому что вся дорога была усеяна трупами (вероятно, трупами солдат – прим. Автора). <…> в деревне (неразб.) нас немцы взяли в плен, это был август 1941 года, и погнали куда неизвестно, и мы очутились в Ильинском»3. Ильинский лесозавод №5, помещения райорганизаций в Олонце (склады, базы, МТС) и село Тулокса были уничтожены в ходе боевых действий и последующих пожаров4. По данным НКВД на конец 1943 г. из района не было эвакуировано около 40% населения5, что немного разнится с числом 9 тысяч, указанном в другой оперсводке НКВД КФССР, (40% от 29 тысяч населения Олонецкого района до войны — это чуть более 11 тысяч). По нашему мнению, определение числа не эвакуированных граждан в 40% — более вероятное.

По данным НКВД на конец 1943 г. в Олонецком районе находилось семь мест принудительного содержания населения. Это же подтверждают и данные ВУВК – из 7 концлагерей в Олонецком районе три лагеря подчинялись армейским корпусам (вероятно, речь идет о лагерях, узники которых работали на оборонных работах), а 4 лагеря – окружному управлению. Это:

  1. Лагерь в деревне Большие Горы в бывшей погранзаставе;
  2. Лагерь в селе Видлица, находился в бывшем лагере НКВД, в нем содержалось около 1000 чел.;
  3. Лагерь в городе Олонец, в нем содержалось около 2000 чел.;
  4. Лагерь в селе Ильинское;
  5. Лагерь в деревне Сари Гора;
  6. Лагерь на реке Онигма, в нем содержалось около 2000 чел.;
  7. В 2-х км от деревни Обжа содержалось около 1000 чел., которые строили финнам военные укрепления6.

Если сравнивать эти данные с современными списками финских лагерей, то можно предположить, что речь шла о Концентрационном лагере в с. Видлица (он был закрыт в период с 15.08 по 26.10.1942 г.), об Олонецкой районной тюрьме, лагерь №17 в Олонце для военнопленных, и, конечно же, о концентрационном лагере №8, находившимся в поселке Ильинское и имевшем отделения в Алавойнен, Паалу, Хепосуо. В воспоминаниях узницы А.А.Чистяковой указывалось, что лагерь пос. Ильинский строили сами узники: «строили вышки и обносили колючей проволокой под охраной финнов»7.

Остальные лагеря, вероятно, являлись трудовыми и переезжали с место на место. О них упоминается также в «Информационной записке…», составленной заведующим организационно-­инструкторским отделом ЦК КП(б) КФССР И. В. Власовым и направленной Куприянову 12.11.1943 г. В ней писалось: «Проводя оборонное строительство на Олонецком перешейке, финны организовали там несколько лагерей, куда согнали все трудоспособное население с Ведлозерского, Олонецкого и других районов. В этих лагерях также творится произвол и издевательства над населением. В лагерях, находящихся около деревни Обжа, Сона, Саригора, для ни в чем не повинных людей, мобилизованных на оборонные работы, создан тюремный режим. Начальник лагеря лейтенант Хормио ходит с плеткой и за малейшую провинность самолично избивает рабочих. Так, за якобы неправильное получение махорки летом 1943 г. Хормио до потери сознания избил рабочих Маккоева и Гаврилова Михаила. Лагерников здесь держат на голодном пайке. Кроме 200 г хлеба утром и черной ржаной баланды вечером ничего не дают. На почве голода на оборонных работах ежедневно умирают по 3–4 человека»8.

На оккупированной территории Карелии финны создали Военное Управление Восточной Карелии (ВУВК), сосредоточив тем самым и военную, и гражданскую власть в руках одного органа. На территории Олонецкого района финны зимой 1941-1942 гг. провели паспортизацию населения, выдав вместо советских паспортов финские паспорта с конфискацией советских паспортов. Для передвижения между крупными населенными пунктами был необходим пропуск, который выдавался военными комендантами. Местное население через старую государственную границу (имеется в виду граница 1940 г.) финны не пропускали, однако финны на советскую территорию могли проходить свободно. Финны также запрещали жениться или выходить замуж тем, у кого муж или жена находится на территории СССР или служит в РККА. Сами финны мотивировали это тем, что скоро будет победа и возвратятся военнопленные. Финны также развернули активную рубку леса, причем «по реке Видлица через Ладожское озеро лесоматериал вывозится в Финляндию»9.

В сводке НКВД КФССР отдельно указывалось: «Среди населения систематически пропагандируется ненависть к русским. Даже в обычных разговорах финны широко применяют слово «русса»10.

Показательны и финские документы касательно оккупационного режима. В докладе финского военнослужащего и учителя в Верхней Видлицы

Точное количество узников лагерей в Олонецком районе и конкретно концлагеря №8 в пос. Ильинский до сих пор установить сложно. К тому же это число постоянно менялось. Однако по спискам узников, хранящихся в Олонецком муниципальном архиве, удалось установить, что в 1942 г. в концлагере №8 содержалось 1822 человека, из них 498 – дети в возрасте до 16 лет. Эти списки, вероятно, составлялись администрацией лагеря и затем попали в НКГБ КФССР11. Есть проблема и с установлением числа умерших в концлагере №8 – согласно финской базе данных за все время существования лагеря там умерло 544 человека12. Однако финские данные о числе умерших (согласно финским данным, всего в концлагерях за период 1941-1944 гг. умерло чуть более 4 тысяч гражданских лиц) довольно не полные и не точные – эти цифры появились на основании данных тетрадей смертности, составляемых ВУВК, однако многие фамилии в этих тетрадях вычеркнуты, имеются повторения и иные неточности, что указывает на то, что использовать эти тетради как максимально объективный источник не представляется возможным. Так, по данным Чрезвычайной Государственной Комиссии, проводившей свои исследования в 1944 г., только в Петрозаводске умерло 7 тысяч человек. Карельский историк К.Морозов настаивал на общем числе жертв финской оккупации в 14 тысяч человек. Таким образом, число умерших в концлагере №8 в 544 человека может быть далеко не полным и еще требует уточнения.

Основными источниками по условиям содержания в концлагерях остаются воспоминания узников. Небольшая часть воспоминаний была опубликована в виде книг или статей в газетах, однако большая их часть хранится в фондах «Олонецкого муниципального архива».

З.И.Орлова, попавшая в концлагерь №8 в сентябре 1941 г. в возрасте 7 лет, вспоминала: финны «всех жителей рабочего поселка (имеется в виду поселок строителей Свирской ГЭС – прим. Автора) согнали к дороге, посадили на машины и повезли. С собой брать ничего не разрешалось, а если у кого что-либо оказывалось – отбирали. <…> всех разогнали по баракам (имеются в виду бараки концлагеря №8 в пос. Ильинское). А в них темно, сыро и холодно, под ногами хлюпает вода. Вдоль стен по бокам нары и маленькие кроватки. <…> вся территория бараков, а вернее лагеря, была обнесена в шесть рядов колючей проволоки, всех кто самовольно выходил за ворота или оказывался за проволокой – зверски избивали резиновыми плетями»13. Узница приводила фамилии коллаборационистов, служивших в лагере: Соколов, карел Яшка, а также вспомнила фамилию финна, работавшего в лагере – Маттель, который придумывал жуткие «игры» для детей: «посадит нас в круг и через наши головы бросает пику или стрелу. Бывало, что и стрела в кого-то попадала. А еще «игра»: находил в лесу змею, привязывал ее к палке и ею по очереди каждому тыкал в лицо. Нужно было стоять и не шелохнуться. А если кто не выдерживал ее шипения и прикосновения двойного языка змеи, тот проигрывал – ему в лицо тыкал змеей еще несколько раз»14. Она же вспоминала и случай, когда один из финских надзирателей хлестнул плетью по спине ребенка, который был еще ползунком, лишь за то, что тот подполз к проволочному заграждению. Узница вспоминала и о системе питания в лагере – узникам давали ежедневно один галет с очень твердой и блестящей прослойкой, которую было невозможно раскусить и приходилось рассасывать галеты. Также узникам давали баланду – «это жижа со сплюснутыми зернами овса и мелко рубленными кусочками бумаги. И давали этой баланды с бумагой всего лишь по 100 граммов!»15. Взрослые узники лагеря №8 работали на сплаве леса, причем не было ни машин, ни лошадей, узники сами таскали бревна из чащи леса к реке. Также взрослые узники занимались распиловкой леса и складывали в кучи камни. Детей летом отправляли на сбор ягод со строгим запретом есть эту ягоду, за поедание ягоды полагалось избиение надсмотрщиком.

Обычной практикой среди узников концлагерей было отправлять своих детей за пределы лагеря в близлежащие населенные пункты за пропитанием. Это жестоко каралось, однако голод заставлял людей совершать любые поступки вне зависимости от тяжести наказания за них. Г.Рыжих, узница концлагеря №8 в пос. Ильинское, вспоминала: «моя мать часто рисковала своей и моей жизнью, отправляя меня на поиски еды в деревню. <…> я умела лепетать карельские слова, я умела немного лепетать по-карельски, и вся надежда была на карельский язык. Ведь карелы жили и ходили свободно»16.

По воспоминаниям А.Е.Косточко лагерь в Ильинском состоял из четырех одноэтажных бараков, трех двухэтажных бараков и скотного двора. Узникам запрещалось хоронить своих умерших родственников, их относили на склад для покойников. В воспоминаниях Н.И.Денисевича лагерь №8 описывался следующим образом: «четыре двухэтажных барака, несколько хозяйственных построек и в небольшой березовой рощице одноэтажное деревянное здание комендатуры. Это был обнесено колючей проволокой со сторожевой вышкой у ворот. Вдоль ограды, за колючей проволокой по вереску была натянута и замаскирована в траве проволока с навешанными на ней пустыми жестянками. <…>

Отдельным ужасом для узников были бани. В воспоминаниях Р.И.Королевой писалось: «Я хорошо помню, как нас гоняли в баню всех вместе – детей, стариков, женщин, мужчин. Закрывали на в бане на определенное время, а потом смотрели, если какая старушка не может мыться, продлевали срок ада. <…> Из бани нас голых выгоняли на улицу в любое время года, садились перед нами надзиратели и фотографировали на память. Затем мы искали свою одежду и обувь в общей свалке»17. Она же вспоминала о том, что при отступлении финны заминировали склад с едой «куда пошли голодные люди в поисках пищи и подрывались на минах»18.

Согласно материалам Чрезвычайной Государственной Комиссии, работавшей в 1944 г., в Олонецком районе за время оккупации умерло от истязаний и пыток 785 человек, расстрелян был 1 человек, а подверглись побоям, насилию и арестам 232 человека19.

Отдельно стоит поговорить про коллаборационистов, работавших в финских концлагерях в Олонецком районе. Как уже писалось выше, у концлагеря №8 в пос. Ильинское было отделение в Паалу. В документах НКВД сохранился список администрации лагеря в пос. Паалу:

  1. Бойцов Н.И., старший 3-го поселка;
  2. Николаева М.М., старшая барака
  3. Степанова Н.З., старшая барака
  4. Ганин Д.И., старший поселка
  5. Бакаева М.И., секретарь лагеря, уехала вместе с финнами20.

По допросам узников лагеря в пос. Ильинский выяснилось, что в лагере жил Янович, а в лагере в Видлице жил его сын Эдуард Янович. Они говорили, что уедут вместе с финнами в Финляндию, а его сын «по словам лагерников, живших с ним, многих отдавал под суд и плетки. По его указу финну резко издевались над лагерниками»21. Также при допросах узников выяснилось, что узники концлагеря №8 строили дом некоему карелу Федору Волкову, причем приказ о его строительстве отдали финны. По словам строителей «Волков сперва обещал уплатить (зарплату за строительство дома – прим. Автора), а когда построили ему дом, Волков отказался уплатить им. В ответ говорил: «я вам уплачу так, что вы никогда больше у меня платы требовать не будете»22. В допросе узника лагеря №8 В.А.Демидовича указывалось: «В лагере № 8 работал переводчиком по национальности карел из вольных гр[аждан] по имени «Яшка», часто в лагере избивал женщин. Старший лагеря № 8, по национальности русский, Соколов Викт[ор] Васил[ьевич] тоже самое, имел завсегда при себе пле[ть], которой и избивал женщин. Двое финских солдат по имени Лавра и Куллюла, фамилии ихние не знаю, участвовали в зверском расстреле в[оенно]пленного красноармейца Двадцатого Семена и члена ВКП(б), вольного пленного гр[аждани]на Елисеева Василия»23.

1 Имеется в виду южная часть оккупированной территории КФССР в районе г. Петрозаводска,

Олонецкого, Шелтозерского, Заонежского и других районов, а также части территории Ленинградской области.

2 Там же, с. 71

3 Петрович, с. 1

4 Архив УФСБ по РК, ф. 2.1, оп. 1, д. 117, л. 15

5 Архив УФСБ по РК, ф. 2.10, оп. 1, д. 87, л. 37

6 Там же, л. 16

7 Чистякова, л. 1

8 Без срока давности, с. 134

9 Архив УФСБ по РК, ф. 2.10, оп. 1, д. 87, л. 40

10 Там же, л. 39

11 См. МКУ «Олонецкий муниципальный архив», ф. 257, оп. 1, д. 1/1

12 http://kronos.narc.fi/search.php?search=true&etunimi=&sukunimi=&s_aika=&offset=524&s_aika_l=&k_aika=&k_aika_l=&sukupuoli=&s_paikka=&kansallisuus=&k_leiri=8.%20Leiri&kirpaikka=&k_tapa=&k_syy=&h_alue=&lang=fi_FI&tbl=internoidut

13 МКУ «Олонецкий муниципальный архив», ф. 228, д. 13/177, л. 109

14 Там же.

15 Там же.

16 МКУ «Олонецкий муниципальный архив», ф. 228, д. 21/253, л. 40

17 Королева, с. 1

18 Королева, с. 4

19 Без срока давности, с. 170

20 Архив УФСБ по РК, ф. 10, д. 8319, л. 1

21 Там же, л. 30

22 Там же.

23 Без срока давности, с. 190

Примечания:

1 Перечень трудовых лагерей и подразделений составлен на основании документальных материалов, представленных в Рабочую группу, созданную по распоряжению Главы Республики Карелия С.Л.Катанандов от 29 августа 2006 г. для решения вопроса «Об отнесению отдельных территорий Республики Карелии, оккупированных войсками противника в период Великой Отечественной войны, к местам принудительного содержания граждан, оказавшихся там по независимым от них причинам».

2. В исследованных материалах содержатся упоминания о наличии мест принудительного содержания для гражданского населения, существование которых не нашло определенного документального подтверждения в процессе изучения всего комплекса документов:

— д. Рожнаволок (Ведлозерский с/с) Ведлозерского района

— г. Кондопога

— д. Юркостров (Койкарский с/с) Кондопожского района

— д. Пялозерский Наволок (Пялозеро-наволок Пялозерского с/с) Кондопожского района

— д. Шароваара (Чебинский с/с) Медвежьегорского района

— д. Обжа (Обжанский с/с) Олонецкого района

— д. Корза (Кунгозерский с/с) Пряжинского района

— д. Кангозеро (Чалкосельгский с/с) Пряжинского района

— д. Руокоярви (Сортавальский п/с) Сортавальского района

3. В Перечень не включены созданные финскими оккупационными властями концентрационные лагеря для гражданских лиц в д. Усланка (Ленинградская область) и д. Миэхиккяля (Финляндия).

4. При подготовке Перечня использован «Список населенных мест КАССР», изданный в 1935 г. и составленный по материалам 1933 г., который можно считать достаточно надежным официальным источником сведений об административно-территориальном устройстве республики на начало Великой Отечественной войны.